Слышишь, шумит море-душа: вышла книга о культовом музыканте из Сибири, жившем в Воронеже

История воронежского рока не нашла пока своих краеведов. Из отдельных публикаций не всегда сложишь что-то внятное. Ещё живых очевидцев журналисты в лучшем случае просят рассказать про приезд Цоя и любимые напитки Хоя. Если большое исследование однажды появится, отдельная глава в нём должна быть про музыкантов, которые, начав творить в других краях, волей случая оказались в Воронеже – и нашли здесь единомышленников. Кто-то, как герой книги (18+), выпущенной недавно московским издательством «Выргород», – любовь и новый дом… Хотя всё было, конечно, сложнее.

Морозным утром 28 февраля 2001 года из поезда, прибывшего на станцию Воронеж-1, вышел пассажир с гитарой за плечами. Вечером в кинотеатре «Юность» должен был состояться его концерт. Все билеты уже продали. Город гостю был совсем незнаком, да и вообще большую часть жизни тот прожил в Сибири. Там записал около десятка альбомов. Звали человека с гитарой Вадим Кузьмин; почти все свои песни он выпустил под вывеской «Чёрный Лукич». Кажется, музыкант сам до конца не понимал, это название группы или творческий псевдоним. Несколько раз искал замену – ни одна не прижилась. 

В Сибири Кузьмин был неплохо известен. Во многом благодаря сотрудничеству с Егором Летовым, спродюсировавшим три его альбома, а в конце 1990-х записавшим свои версии песен. В том числе этой, сочинённой ещё в 1987-м:

Мы идём в тишине по убитой весне
По разбитым домам, по седым головам
По зелёной земле, почерневшей траве
По упавшим телам, по великим делам
По разбитым очкам, комсомольским значкам
По кровавым словам, по голодным годам.

Новые были мало похожи на «манифест шального, бунтарского, незримого и необозримого, безобразно-крамольного воинства», как называл многие из ранних Летов. Автор и прежде органично чередовал задор с печалью. Но теперь музыкальным критикам всё чаще приходилось искать иные определения для услышанного: что-нибудь вроде «прозрачная брейгелевская зарисовка». Даже победив тирана в первом куплете, в следующем лирический герой бродит по роще, растворяясь в пейзаже: 

Здесь воздух наполнен и даже пространство
Бессмысленным запахом леса.
На лавке, качаясь от лева до права
Сидит неизвестная мне поэтесса.

На сибирских фестивалях Чёрного Лукича принимали не менее тепло, чем гастролёров из столиц. Хотелось двигаться дальше. Впрочем, не совсем ясно, мечталось ли о судьбе рок-звезды. Новые альбомы были изданы официально. У полувиртуальной группы сменился состав, появился тур-менеджер. Музыкант стал часто выступать в Москве, приступил там к записи альбома, дал интервью журналу Playboy…  

Гость Воронежа не знал, что после концерта в «Юности» встретит девушку, которая станет его женой. Тем более не мог предположить, что станет жителем этого города. Как-то ему удастся совмещать гастроли по стране с неочевидной для известного (пусть и нишевого) автора работой: то на стройке, то столяром в драмтеатре. Умрёт в Воронеже 19 ноября 2012 года. Альбом, с которым связывалось много надежд, выпустят в 2004 году. В спасении записи из лап владельцев студии примет участие будущая составительница «Большой Димкиной книги» (18+) Анна Герасимова, известная также как исполнительница собственных песен под псевдонимом Умка.

– Я вообще не хотела никаких книжек составлять на эту тему, – призналась она, представляя книгу весной на ярмарке Non/fiсtion. –  Потому что очень много материала. Это ты полгода своей жизни – а то и год, а то и больше – отдаёшь на вникание в жизнь чужую… То есть не совсем чужую! Потому что Лукич – прекрасный, милый мне человек, с которым я даже дружила. Это достойное вложение своей жизни. Но всё-таки…  

Анна Герасимова рассказывает о том, как создавалась «Димкина книга».

Результат получился увесистый. Крупный формат, 700 страниц, рассказы более чем ста мемуаристов, цветная вкладка… «Димкина книга» даже не уместилась в обложку. К ней прилагаются компакт-диск (на нём – интервью с героем) и бумажный вкладыш – ещё несколько страниц воспоминаний: их, видимо, брали после того, как книга ушла в типографию, не пропадать же добру… На московской презентации Умка ругалась из-за путаницы с фамилиями в подписях к фото; да и некоторые архивные снимки оказались в книге не совсем по её воле: «Я, например, была против того, чтобы включать туда картинки, на которых видно, что Лукич откровенно пьяный».  Возможно, однажды будет исправленное и дополненное издание. И наверняка выйдут новые компакт-диски с архивными записями Лукича: тот же «Выргород» успел выпустить почти все «номерные» альбомы и несколько концертников. Издано и судьбоносное выступление в Воронеже.

«Воспоминания друзей, знакомых и незнакомых» расположены в алфавитном порядке. Это, видимо, должно подчеркнуть равноправность всех собранных Герасимовой и помощниками отражений героя в чужих глазах. Монологи родных и близких соседствуют с чьими-то впечатлениями от давнего концерта или пересказом единственного разговора в гримёрке. «У Лукича тогда была тоненькая косичка». «Однажды договаривались с ним о включении его песни в сборник «Рок против ядерной энергетики». «Пошли куда-то в парк на опушку, и Лукич играл концерт, было дождливо и похмельно, я была босая». «В антракте, на концерте Лукич стрельнул у меня сигареты». «Меня Лукич как-то спас. Возможно, что и от смерти». Одни читатели скажут: «Калейдоскоп!». Другие увидят в такой пестроте хаос. Каждому своё. Мне кажется, соседство важного и третьестепенного добавляет образу Кузьмина «стереоскопичности». И в то же время удалось составительнице добиться некоей интимности в разговоре о нём. 

Хронологию событий пусть поможет восстановить статья из рок-энциклопедии. А «Димкина книга» – лучше понять, почему в песнях Чёрного Лукича почти отсутствовало чёрное. Даже когда появлялось отчаяние. 

– Это был самый добрый человек из всей сибпанк-тусовки, – вспоминал на презентации книги его знакомый Денис Касперович. – Человек, сочащийся добротой! В 1996 году мы со знакомыми девушками вывели «формулу»: если бы не количество жён Кузьмина, то он, наверное, был бы святой. Общаясь с другими, сразу пытался понять, чем может быть полезным: «А что ты сегодня такой грустный? А чем я могу помочь?». 

– Слышала кучу историй, как Лукич поиграл концерт, заработал денег – и устроил банкет для всех оставшихся в зале, – подержала тему Анна Герасимова. – Накупил жратвы, бухла… «Дима, у тебя семья, вези деньги семье!» – «Нет, ни фига, сейчас мы будем веселиться». Или, например, шёл по улице, а там играет пацан на дровах каких-то, и так хорошо играет! Дима взял и подарил ему свою гитару. Потом приезжает в Питер, звонит знакомому, говорит: «Слушай, я гитару подарил, дай свою поиграть на концерт». Это было в порядке вещей: отдать последнюю рубашку, причём без напряга. Так человек жил, и ему нравилось. Не то, чтобы считал, что так надо – он просто такой был. Это великий дар! И в песнях это тоже проявилось. У него совершенно светящиеся песни, и каждый раз, когда их слышу, у меня прямо какая-то лампочка внутри зажигается. Или даже солнышко.

Задачи показать музыканта публике розовым и пушистым составительница явно не ставила. Собственно, даже историю про тот банкет можно по-разному воспринимать. Случались и ссоры с друзьями, и семейные измены, и пьяные концерты. Но всё же мемуары о нём неизменно полны тепла. 

В алфавитном порядке расположены не только воспоминания, но и тексты песен. Анна Герасимова, профессиональный литературовед, не очень хотела их публиковать и предварила соответствующую часть книги заявлением самого Лукича: «Это только тексты для песен. Их нельзя читать отдельно от музыки… То, что я где-то недосказываю словами, может быть сказано мелодией или каким-то гитарным ходом». Но те, кто любят эти песни, всё равно помнят его строчки – «Грустные снаряды полетели в цель», «Прощай, мачеха Беда, здравствуй, матушка Победа», «Кто сказал, что нельзя переплыть океан?».  

Особый интерес представляют интервью музыканта. В таком объёме они публикуются впервые: значительная часть выходила лишь в рок-самиздате. Здесь немало интересных деталей о сибирской сцене в 1980-90-е: кажется, тамошние музыканты к началу XXI века научились жить и творить, не рассчитывая на то, что их песни услышат в Европейской части страны. В таком контексте кажется, что музкарьера Лукича сложилась даже удачно. Собраны и авторские комментарии к некоторым песням. Это расшифровки монологов музыканта на концертах. Ряд подробностей мы иначе и не узнали бы никогда: журналисты просто не догадались бы спросить. Песня «По совету, по секрету», оказывается, родилась после разговоров с воронежским актёром Камилем Тукаевым. «Они все, и режиссёр этого Камерного театра, и Камиль – из Иркутска, с родины Вампилова, и, конечно, очень его почитают. И когда я сказал, что у меня мечта написать музыку для какого-нибудь вампиловского спектакля, Камиль говорит: пиши в стол, когда-нибудь я стану крутым (любой актёр мечтает стать режиссёром – это понятно) и поставлю «Старшего сына», – рассказывал Вадим Кузьмин в далёком уже 2011-м. 

После смерти талантливого человека оставшиеся фантазируют: что было бы, доживи он до наших дней? О чём бы писал песни, где бы жил, каких взглядов на происходящее придерживался? Скоро 15 лет, как герой книги лежит на Будённовском кладбище, и мы этого не узнаем. В разных городах России, в том числе и в Воронеже, проходят концерты его памяти. Издаются пластинки и книги. Наверное, автор был бы рад, узнав о посмертной «карьере». Хотя мечталось-то о другом, судя по фразе, запомнившейся одному из друзей:

– Когда мы писали альбом «Девочка и рысь», я думал, что концентрация добра в этом альбоме такая, что сейчас всё в этом мире изменится. А оно не изменилось.