Глава Воронежской полиции Максим Петрушин: «Телефонные мошенники обманывают своих родных, не зная об этом»

Генерал-майор полиции Максим Петрушин назначен начальником ГУ МВД России по Воронежской области в начале июня. За два месяца на посту новый руководитель уже наметил первоочередные задачи и главные направления работы. Ждут ли ведомство кардинальные изменения, что помогает снизить число киберпреступлений и где в полиции пригождаются инженеры, Максим Петрушин рассказал в интервью медиахолдингу «Губерния».

«За 30 лет работы не растерял ни капли романтики»

– Максим Юрьевич, говорят, что новый руководитель – это всегда новые порядки. Собираетесь ли вы кардинально менять воронежское ведомство?

– Хороший руководитель – тот, который добавляет новое на основе своего опыта, но ни в коем случае не меняет кардинально. Воронежская полиция — это сплочённый коллектив с традициями, которые десятилетиями доказывают свою эффективность. Поэтому менять подход не нужно, достаточно его скорректировать.

– Какой план уже есть?

– Воронежская область крупнее региона, где я работал раньше — и по численности населения, и по штату сотрудников, и по масштабу стоящих перед нами задач. Хочу уделить особое внимание подготовке личного состава: отработке действий в непредвиденных ситуациях, а также спортивной, теоретической и творческой подготовке. Сотрудник полиции силён, когда знает закон, физически подготовлен и способен без промедления встать на защиту граждан — именно так наши ребята действуют практически каждый день. Кроме того, у нас немало творческих сотрудников: они пишут стихи, рисуют картины, занимаются рукоделием. Мероприятия вне работы помогают коллегам видеть, что жизнь не сводится только к рабочим будням. Так в коллективе складывается надёжный психологический климат. Мы уже работаем в этом направлении: недавно впервые провели среди сотрудников шахматный турнир.

– Почему именно шахматы?

– Шахматы – это логическое мышление, стратегия, планирование, предугадывание хода противника. То есть всё, что мы делаем, борясь с преступностью.

– По поводу творчества. Этот аспект, наверное, ещё помогает не нести работу домой? У сотрудника полиции должна быть отдушина.

– Любая работа, если её любить и полностью ей отдаваться, сложная. Но я работаю 31 год и не потерял ни капли романтики, с которой пришёл на службу. Не разочаровался в системе, несмотря на вызовы и трудности. И личный состав настраиваю видеть больше плюсов в работе. 30 лет назад из возможностей были только лист бумаги, ручка и твои знания, а с развитием искусственного интеллекта, достижений науки и техники понимаешь, сколько можно сделать, как по-другому раскрывать и предупреждать преступления.

«Жертвами мошенников становятся люди любого возраста и статуса»

– Какая оперативная обстановка сейчас складывается в регионе и как на эти вызовы реагирует полиция?

– В целом мы отмечаем снижение уровня преступности. В частности, уменьшается число убийств, случаев причинения тяжкого вреда здоровью и изнасилований. Сокращается и преступность среди лиц, ранее имевших судимости. Тенденция к снижению прослеживается по всем направлениям, хотя отчасти это может быть связано с сезонностью. Летом чаще фиксируем кражи велосипедов и сотовых телефонов — их нередко оставляют в кафе или на скамейках. При этом количество мошеннических действий остаётся на прежнем уровне. Люди у нас очень доверчивые. А мошенники нередко представляются сотрудниками правоохранительных органов, то есть теми, кому нас с детства учат доверять.

– Совершенствуется работа правоохранительных органов, но совершенствуются и преступники. Какой современный ответ дают сотрудники полиции кибермошенничеству?

– Существует управление по борьбе с киберпреступлениями. Планирую укомплектовать его специалистами с высшим техническим образованием, хорошо разбирающимися в ИТ технологиях. Количество киберпреступлений снизилось: если в прошлом году их было более 4000, то в этом — 2000. Это заметное снижение, но цифра по-прежнему колоссальная: за ней — судьбы жертв и их семей, потерявших деньги. Ущерб за шесть месяцев составил более 710 млн рублей. Это меньше, чем за аналогичный период прошлого года, но всё равно очень много. Раскрыто 798 преступлений, однако от нас ждут более высоких результатов.

Мы наладили работу с потерпевшими и теперь эффективнее получаем от них информацию. В 2025 году удалось предотвратить переводы у 111 человек, а за первые шесть месяцев 2026 го — у 70. Благодаря этому граждане не перевели преступникам 25 млн рублей за прошлый год и более 10 млн — за полгода текущего.

– На фоне топливного кризиса мошенники активизировались?

– Да, мошенники стали создавать поддельные сайты по продаже бензина. Так, одно крупное юрлицо попыталось купить у них топливо на 18 млн рублей и перевело деньги. Бизнесмены вовремя распознали обман и обратились к нам. Удалось заблокировать 17 млн рублей, но 1 млн всё же ушёл преступникам.

Сотрудники банков всё чаще замечают подозрительные действия клиентов, останавливают их и сообщают нам. Сейчас у нас есть возможность оперативно получать данные от кредитных учреждений и сотовых операторов — это помогает предотвращать переводы. Но мошенники ищут новые подходы. Например, используют дропов – людей, которые приезжают к жертвам за наличными, а затем переводят деньги либо на счета преступников, либо в криптовалюту.

Десять лет назад основными жертвами мошенников становились люди старшего возраста — чаще всего их обманывали историями про ДТП с близкими. Сегодня одинаково страдают люди любого возраста. Социальный статус тоже не играет роли: мошенники подбирают уловку под каждую категорию граждан и действуют по принципу «наберём номер — один из ста точно попадётся».

«Норковые шапки больше не воруют»

– Вы говорите, что преступлений стало меньше. А есть такие виды, которые вообще исчезли?

– Я начал работать в 1997 году. В то время основным видом преступления были кражи норковых шапок. Они были в моде, их похищали, перепродавали. И уже лет 20 я о таком не слышал. Также кража цветного метала. Несколько десятилетий назад крали всё: начиная от кастрюль и заканчивая крупным металлом. Сейчас в год таких краж регистрируется около десятка. Но в то же время мошенники переходят в информационные технологии. Дело в том, что при планировании грабежа преступник сталкивается с прямым контактом с человеком: если тот крепкого телосложения, злоумышленник может отказаться от нападения. А по телефону мошенник не видит потерпевшего, не срабатывают психологические барьеры. У нас были случаи, когда телефонный мошенник обманывал своих родных, не зная об этом.

– Вы начинали свою службу в уголовном розыске в конце 1990-х. Время для страны очень непростое. Какие принципы сложились за годы службы и какие мошени вас закалили?

– Каждый случай закаляет по-особому. Где-то становишься более жёстким, прагматичным и хитрым. Главное – не стать равнодушным. Например, выезжаешь на убийство. Если дашь волю эмоциям – а такое бывает, когда видишь беду, – ты не сможешь выстроить версии, обнаружить следы, хладнокровно отработать. Ты должен отбросить все эмоции и профессионально выполнить долг, а уже потом переживать. Но важно, чтобы эта грань не перешла в цинизм. Один из знаковых эпизодов: 6 марта 1998 года, предпраздничный день, в городе пропали две 17-летние девушки. Они не были между собой знакомы. Жители строили разные версии. В итоге мы обнаружили два трупа. Мужчины не выпускали на улицу жён и дочерей, все ждали раскрытия преступления. Оно заняло пять напряжённых дней и ночей. Мы почти не спали и не ели. Понимали: от нашей оперативности могут зависеть жизни других людей. В итоге нашли группу нелюдей, нападавших на девчонок. Этот случай стал для меня серьёзным уроком: вне зависимости от тяжести преступления твоя задача — оперативно установить истину и выявить причастных, а дальше пусть разбирается правосудие.

В 1997 году был и другой случай. В селе крали домашнюю птицу. Мы установили причастного — им оказался отец пятерых детей. В стране был кризис, семье нечего было есть, и он кормил детей комбикормом. А чтобы хоть как-то разнообразить рацион, воровал курицу. Перед тобой дилемма. По закону ты обязан привлечь мужчину к ответственности, но по-человечески – сочувствуешь. И стараешься помочь человеку в правовом поле.

«Полицейский – не винтик, а инструмент добра»

– Есть ли в полиции дефицит кадров? И стратегия, как привлекать в правоохранительные органы, например, молодёжь?

– Дефицит есть, но есть и понимание, как с ним работать. При этом у нас сформирован профессиональный костяк — он позволяет передавать опыт и сохранять преемственность поколений. Нужно активнее рассказывать молодёжи о нашей работе и не скрывать, что она сопряжена с трудностями. Кроме того, ведётся работа с бывшими сотрудниками: нередко они возвращаются к нам, а мы — к ним.

Есть мнение, что в полиции нужны только юристы. Это не так. Юристы действительно востребованы, например, в следствии, но подразделениям по борьбе с киберпреступностью или экспертным службам необходимы технические специалисты. В ГАИ часто полезны инженеры. После беседы с кандидатом обычно становится понятно, где он будет наиболее полезен. Кто-то, например, хорошо находит общий язык с детьми и сможет эффективно работать с несовершеннолетними. Психологические знания важны в дежурной части: там нужно быстро получить полную информацию, успокоить человека, помочь справиться с эмоциями. То есть мы сможем найти применение специалистам с любым образованием.

– Молодые люди, которые думают, идти ли им в полицию, задаются вопросом: «А что вы можете мне предложить?»

– Первое – это самореализация на протяжении всей службы. Второе – возможность карьерного роста: чем добросовестнее работаешь, тем больше шансов продвигаться. Это рост в звании, льготная выслуга лет. А ещё у нас ведомственная медицина, сеть санаториев системы МВД. О финансовом обеспечении скажу прямо: сотрудники заслуживают большего, но зарплата стабильная, есть система премирования, оплата переработок. А главное – ты видишь благодарные глаза граждан, ощущаешь востребованность, понимаешь, что нужен обществу, государству. От твоей работы зависит многое. Ты не винтик, а инструмент добра.

– Нередко полицейским помогают граждане. Что бы вы сказали людям, которые наблюдают правонарушение: вмешиваться или нет?

– Нельзя быть равнодушным. Если вы не можете сами пресечь нарушение — звоните в полицию. Отдельно про безопасность на дорогах: мы планируем возобновить работу чат бота, куда можно сообщать о правонарушениях. Увидели чрезмерную тонировку, заклеенные номера или заметили, что кто-то ведёт себя на дороге неадекватно, — отправьте информацию через бота. Чем больше будет таких сообщений, тем осторожнее станут те, кто хочет нарушить правила. Вас не должно останавливать мнение общества – действуйте по зову сердца и в рамках закона