Худрук Воронежского драмтеатра Владимир Петров: «Режиссёр – дилетантская профессия»

17 октября исполнилось 80 лет художественному руководителю Воронежского академического театра драмы имени А. Кольцова, Заслуженному деятелю искусств России Владимиру Петрову. Более 120 спектаклей, десятки театральных проектов, работа в разных городах и странах и 15 лет в Воронеже – творчество Владимира Петрова высоко оценивают театральные критики и коллеги по цеху, отмечающие тонкий психологизм его спектаклей. Накануне юбилейной даты мы встретились с Владимиром Сергеевичем, чтобы поговорить о судьбе художника, поиске своей темы и создании своего театра.

– Владимир Сергеевич, как возник ваш интерес к театральному искусству?

– По первой профессии я геофизик. У нас в институте, как и везде в Советском Союзе, был популярен КВН. Я был капитаном
команды, занимался написанием текстов, созданием сценок и их исполнением. Думаю, это было отправной точкой интереса к актёрству, сцене… Уже после того как отработал два года в геологии, поступил на актёрский факультет. Наш курс в Киевском государственном институте театрального искусства имени И. К. Карпенко-Карого вёл замечательный мастер Леонид Олейник – педагог, у которого училась Элина Быстрицкая, исполнившая роль Аксиньи в фильме Сергея Герасимова «Тихий Дон». Педагоги нас вдохновляли, и работа с ними помнится до сих пор.

– А что вдохновило вас попробовать себя в режиссуре?

– Ещё в институте я увлёкся постановкой самостоятельных работ, которые пользовались успехом. В своём первом театре, в Харькове, попытался поставить спектакль «Маугли». Но главный режиссёр это дело прикрыл, и вскоре я ушёл из этого театра. Четыре года проработал в Севастопольском драмтеатре. А потом меня пригласил в Рижский театр русской драмы его руководитель Аркадий Кац, и это уже была серьёзная режиссёрская школа. И, в целом, большая школа жизни – в те времена в Риге дозволялось многое из того, что невозможно было представить на Украине. Это был такой перекрёсток культур, где встречались художники, музыканты, писатели. Где уже расцветали поп-арт, абстрактное искусство, рок-музыка… И где, прогуливаясь по рижскому взморью, мне довелось общаться с большим мастером – драматургом Алексеем Арбузовым.

– Как-то вы обмолвились, что режиссёр – дилетантская профессия. Почему?

– Потому что надо очень многое уметь, но не на глубоком уровне. Например, я хорошо рисую, но не как профессионал. Однако, благодаря этому, владею композиционным пространственным мышлением. Полагаю, что и без дипломатических навыков быть режиссёром достаточно сложно. Нужно уметь договариваться, искать возможные пути для реализации своих замыслов.

– Уже состоявшимся мастером вы в 2011 году становитесь худруком Воронежского академического театра драмы. Какие вы тогда ставили перед собой задачи?

– Знаете, никаких задач не ставил. Когда меня пригласили в Воронеж возглавить театр, я сказал: «Подождите, давайте я поставлю спектакль. Вдруг я вам не подойду». Возможно, имея в виду, что это вы мне не подойдёте. И получился хороший спектакль «Арест» по пьесе Жана Ануя. Пока шли репетиции, я знакомился с городом. И как-то поинтересовался: «А что это за здание, завешенное зелёной сеткой, находится в центре Воронежа?». Мне сказали: «Это театр. Он на ремонте 15 лет». Я говорю: «Можно посмотреть?». Мне организовали экскурсию. В здании были сторож и пять собак. В одной из гримёрок кефиром и булочкой обедали рабочие. Позже я попросил губернатора Алексея Гордеева помочь театру с ремонтом, потому что сцена Воронежского концертного зала – не театральное пространство… И я получил шанс, который редко кому выпадает в жизни: построить театр таким, какой мне нужен. По тем критериям, которые считаю важными.

– А какие критерии у вас есть при отборе материала для будущих спектаклей?

– Прежде всего, появляется замысел на уровне идеи. Потом начинаю размышлять, как я смогу это сделать, какие для этого есть возможности… А случаются спектакли, выполняющие, скажем так, техническую роль – с ними, например, удобно гастролировать. Это недорогие постановки, на двух-трёх актёров. Такие, как наш спектакль «Американские горки» по пьесе Эрика Ассу. Там практически четыре кресла, стенка, ширма и два прекрасных актёра – Сергей Карпов и Екатерина Марсальская. Я не просто режиссёр-постановщик, а ещё и директор, поэтому обязан думать, как театру заработать денег.

– В последнее время репертуар театра драмы всё чаще пополняется русской классикой. Исходя из чего вы делаете такой выбор?

– Из того, что в современной драматургии мне мало что нравится. Да и не только мне. Обратите внимание, сегодня магистральная линия в репертуарной истории отечественных театров – классика. На ней растут артисты. На ней я могу развивать свою режиссёрскую мускулатуру, поскольку классические пьесы нуждаются в определённом смысловом прочтении. Берусь за классику лишь тогда, когда есть возможность сказать что-то своё.

– Как вы чувствуете, у вашего театра есть свой зритель?

– Когда я пришёл сюда, здесь была публика Анатолия Иванова. Он 25 лет проработал в театре, воспитал своей эстетикой и актёров, и зрителей. Первые годы здесь были для меня достаточно сложными. Но в какой-то момент всё изменилось. И сегодня я вижу воронежцев, которые в театре не случайно, они следят за моим творчеством, любят наших актёров. Я это знаю и очень ценю.

– В анонсе юбилейного вечера меня потрясла цифра – более 120 спектаклей, которые вы поставили. Многие из них отмечены высокими наградами, включая национальную театральную премию «Золотая Маска». Какие из ваших работ вы считаете самыми важными, этапными?

– Наверное, их все перечислять не нужно. Памятен самый первый спектакль «Три поросёнка». Когда я учился режиссуре, мне прислали из Харьковского драмтеатра, которому предстояли гастроли в Вильнюсе, задание поставить сказку, пьесу Сергея Михалкова «Три поросёнка» – она умещалась на девяти страницах, и шесть из них занимала песенка «Нам не страшен серый волк…».

Вначале был возмущён: «Что они мне предлагают ставить!» Но мой педагог сказал: а это ведь хорошее упражнение для режиссёра. Я к нему прислушался и сделал спектакль. Он продолжался час, был насыщен музыкой, сценами, хорошей сценографией. Спектакль шёл 10 лет, через него прошли поколения артистов. Это была моя первая удивительная история создания отдельного мира.

– А если говорить о воронежской сцене?

– В первую очередь памятен чеховский «Вишнёвый сад», за который я получил премию ЦФО, благодаря чему мы высадили около Воронежского института искусств вишнёвую аллею. Вообще все спектакли как дети – каждый по-своему дорог. В особенности те, что находятся в работе. Сейчас, например, приступили к репетициям сказки «Почему деревья не ходят» по одноимённому произведению Бориса Заходера. Премьера будет в декабре.

– Вместе с Сергеем Карповым вы выпустили курс в Воронежском институте искусств, и многие выпускники пополнили труппу театра. А что, на ваш взгляд, представляют нынешние молодые люди, которые хотят быть артистами?

– Есть не моё определение – клиповое поколение, то есть люди, которым близко выражение «я не буду это читать, здесь много букв». Мало читали, мало смотрели кино, спектаклей, больше – коротких видео, рилсов в смартфоне… И поначалу с ними очень непросто. Рассказываешь им о романе Джойса «Уллис» и через слово приходится спрашивать: «Вы понимаете, что это такое? Это слово вам понятно?» И уже привыкаешь к тому, что нужно вести какую-то просветительскую работу, когда беседуешь с молодыми людьми. Советский Союз был самой читающей страной. Сейчас мы утратили это звание. Это сказывается на кругозоре молодых артистов. Как выходить из ситуации? Например, предложить им освоить список Бродского – в нём около 100 книг, обязательных к прочтению.

– Ваш проект «СИТО» – он ведь тоже открывает новые горизонты…

– Да, он помогает молодым режиссёрам пробовать свои силы и получать обратную связь от зрителей. В этот раз ждём трёх талантливых молодых людей – Аркадия Шекулу, Александра Чеботарёва и Егора Ковалёва. Они будут ставить на нашей сцене современную драматургию.

– Если удаётся найти время для досуга, то это, скорее всего, будет…

– Музыка. Когда-то мои родители, мама-учительница и папа-бухгалтер, мечтали сделать из сына музыканта. Я учился в музыкальной школе. Меня водили на концерты в филармонию и в оперный театр. Тогда я всё это терпел. А сегодня я родителям благодарен. Потому что знание и понимание музыки – одна из тех дилетантских черт, которая необходима режиссёру.

– Можете назвать ваших любимых композиторов?

– Бетховен, Чайковский, Моцарт. В меньшей степени Шнитке и Эндрю Ллойд Вебер.

– А если художники, то кто?

– Веласкес, Тициан, Микеланджело.

– Самые близкие по духу писатели?

– Бродский и, конечно, Антон Павлович со Львом Николаевичем. И Библию надо перечитывать – хорошая книга.