«Родители хотели оградить меня от балета» – заслуженный артист Российской Федерации Иван Негробов

Иван Негробов без преувеличения – звезда воронежского балета. Драматичный Ромео, страстный Шахрияр, принцы из балетов Чайковского – внушительный список главных партий в легендарных спектаклях можно продолжать долго. В интервью «Коммуне» премьер Воронежского театра оперы и балета рассказал о своих учителях, работе над сложными партиями, искусстве перевоплощения.

В августе ведущему солисту балетной труппы Воронежского театра оперы и балета, лауреату международных конкурсов Ивану Негробову присвоено почётное звание «Заслуженный артист Российской Федерации»

– Иван, вы — вы продолжатель династии балетных танцовщиков, и как артистический ребёнок наверняка провели часть детства на сцене. Что вам запомнилось?

– С самого раннего возраста, лет с двух, я был в театре. Сначала меня носили на руках за кулисами. Потом я подрос и там же, на коврике, сидел, пока папа — Михаил Негробов —танцевал в «Лебедином озере» или в «Тысяче и одной ночи». Рос и видел, что происходит в театре, как работают артисты, как танцуют. Мне казалось, что это самая замечательная профессия.

— То есть ваше будущее было в какой-то мере предопределено?

— Вначале планировалось оградить меня от балета. Но что-то пошло не так, и довольно рано я оказался в танцевальном коллективе «Надежда», где начал танцевать, в том числе, и соло. Затем была учёба в Воронежском хореографическом училище — самый тяжёлый период: с 8.30 утра до 18.00 я на занятиях, в то время как мои ровесники с двух часов дня свободны, гоняют во дворе мяч, веселятся…

— Кто был вашим педагогом в училище?

— Лариса Васильевна Назарова. Потом так получилось, что наш класс взял мой отец Михаил Михайлович Негробов. К слову, он был достаточно строг со мной. В балетном классе должна быть адекватная строгость — детей нельзя ломать, но и сюсюкаться с ними не стоит. В целом хореографическое училище — отличная школа, где, в том числе, дают музыкальные знания, знакомят с историей искусства, воспитывают.

— А что более всего мотивирует будущего танцовщика?

— Понимание, что через восемь лет у тебя будет профессия, которая сразу позволит работать в театре, посещать с гастролями разные города и страны. Сама возможность быть на сцене подкупает. Мне нравится танцевать, в эти моменты я счастлив.

— В 2011 году вы с отличием окончили училище и были приняты в наш Театр оперы и балета. С чего началась ваша танцевальная карьера?

— Как и у всех, с кордебалета. Потом у меня появились партия Белого Ангела в балетном спектакле «Ангелы смерти», партия Бенволио в балете «Ромео и Джульетта». Через год мне дали станцевать Щелкунчика.

— Расскажите, как выглядит обычный день артиста балета и тот, когда у вас спектакль.

— Если утром проснулся слишком рано, надо экономить силы, чтобы их хватило надолго. В 10 утра — урок классического танца. Это независимо от того, есть спектакль или нет. Потом репетиции — утренние и вечерние. Между ними — обед. К слову, у меня никаких диет — ем обычную еду, например, макароны с мясом. В день спектакля ем за три часа до него, иначе тяжесть в желудке будет мешать делать прыжки. Перед выходом на сцену разогреваю мышцы, надеваю костюм, гримируюсь. Если грим несложный, делаю это сам за 5-10 минут. Если надо перевоплотиться в Графа Вишенку для балета «Чиполлино», то, конечно, гримируюсь дольше.

— Раз уж вспомнили Графа Вишенку, для кого интереснее танцевать — для детей или взрослых?

— Конечно, для детей. Их реакции самые непосредственные: если им смешно, они засмеются, если грустно, могут заплакать. Ну а если ты плохо танцуешь, они начинают разговаривать, и сразу понятно, что им неинтересно.

— Есть партии, которые более всего интересны вам как исполнителю? Спектакли, способные вдохновить?

— Долгое время мне не давал покоя балет Амирова «Тысяча и одна ночь», в котором папа великолепно танцевал Шахрияра. Много прыжков, поддержек — физически это очень тяжёлая партия. Но я всегда хотел станцевать именно её. И вот в прошлом сезоне худрук театра Александр Литягин со словами «ты созрел» дал мне партию Шахрияра. Я станцевал спектакль и свой гештальт закрыл. Люблю Ромео в балете Прокофьева «Ромео и Джульетта», где надо ещё и глубоко прожить драму героя.

— Вас часто называют танцовщиком, владеющим искусством драматического перевоплощения. Вы считаете, для балетного артиста это обязательно?

— Знаете, можно просто эффектно показывать жесты — в балете у каждого из них свой смысл. Но мне как опытному танцовщику хочется сделать что-то более зрелищное, чтобы зритель вместе со мной открыл спектакль, как увлекательную книгу, и прожил страницу за страницей, познавая внутренний мир героев, получая незабываемые эмоции.

—Кстати, об эмоциях. Есть то, что может вас во время танца вывести из себя? Случалось оказываться в каких-то нестандартных ситуациях?

— Наверное, каждый артист периодически в них попадает. Может не получиться какая-то поддержка, может сломаться шпага — в балете «Ромео и Джульетта» это случалось. Недавно в концертном зале «Зарядье» танцевали «Дон Кихота», а там очень скользкий пол, и я чуть не упал. В такие моменты главное не терять самообладания, обыграть ситуацию так, чтобы зритель не заметил «нюансов».

— Вы недавно вернулись из Абхазии, где не столько отдыхали, сколько опять работали. Как удаётся справляться с нагрузками, и что для вас отдых?

— Бывают марафоны, когда ты практически каждый день на сцене. Это истощает не только физически, но и морально. И здесь важно научиться переключаться. Мне помогает отдых с книжкой или за компьютером. По настроению могу и на велосипеде с ребёнком покататься, на дачу уехать, на рыбалку сходить…

— У вас творческая семья. Это помогает?

— Прежде всего, объединяет. С женой Ольгой Негробовой — она артистка балета в нашем театре — мы вместе 11 лет. Восьмилетний сын Савелий тоже проявляет интерес к танцу.

— А что подпитывает ваш интерес к танцу? Есть партия мечты?

— Возможно, это нескромно, но в театре я станцевал весь репертуар, и мне этого достаточно. Вместе с тем каждый сезон у нас готовится премьера. Сейчас это балетный спектакль «Красная Жизель» на музыку Чайковского, Шнитке, Бизе. Он посвящён судьбе русской балерины Ольги Спесивцевой. Мне предстоит воплотить образ Сержа Лифаря — легендарного танцовщика и балетмейстера.