Архивариус Воронежского драматического театра им. А. Кольцова, историк и исследователь Николай Тимофеев написал книгу «Театральная жизнь Воронежской губернии 1787-2023». TV Губерния делится любопытными фактами и историями из неё.

Провинциальная Офелия

Что более всего восхищает в театре и собственно ради чего туда стремится зритель? Безусловно, чтобы увидеть артиста, поверить его игре и пережить во время спектакля незабываемые эмоции. Воронежская публика в первой половине XIX века имела счастье видеть на сцене как своих талантливых актёров, так и именитых гастролёров.

В 1829 году в Воронежском благородном пансионе учился Николай Владимирович Станкевич — в будущем известный общественный деятель, философ и поэт. Непременный посетитель театральных представлений, он был очарован игрой юной актрисы Любови Остряковой и даже посвятил ей стихотворение «На игру госпожи Остряковой». В истории русского провинциального театра первой половины XIX века она известна как Любовь Ивановна Млотковская, самая талантливая исполнительница роли Офелии в российской провинции. В начале тридцатых годов она вернулась в родной Курск, вышла замуж за известного антрепренера Людвига Млотковского, снова появилась на воронежской сцене в конце тридцатых годов уже зрелой актрисой и вновь была любимицей публики.

Любовь Млотковская

Не всегда театр удовлетворял уже развитым к сороковым годам театральным запросам. В феврале 1840 года поэт Алексей Кольцов писал Виссариону Белинскому в Москву: «Театр у нас есть, да такой гадкой, что тошно в нём быть: мужчины бесталанные, а женщины и безобразные. Играют все одни и те же трагедии, драмы, комедии, водевили, оперы, мелодрамы, балеты и всякие другие вещи. «Ревизоры» свои и «Гамлеты» никакие, а сборы идут хорошие».

Истинный художник

Но как оживлялся театр, а вместе с ним и город, когда здесь появлялся большой талант! А в силу удачного географического расположения Воронежа почти все корифеи Малого театра в Москве и Александринского в Петербурге в своих поездках по провинции с удовольствием выступали на воронежской сцене и имели такой же восторженный приём, как и в столицах, а то ещё и больший.

Впервые воронежский зритель имел счастье видеть великого артиста в 1837 году. Это был Михаил Семёнович Щепкин, к тому времени актёр Императорского Малого театра, бывший крепостной помещика Обоянского уезда Курской губернии. Он приехал в Воронеж в сопровождении двух дочерей – Александры и Фанни. Обе они были актрисами. Бывший в то время в Воронеже Виссарион Белинский так описывает свою встречу с актёром в письме Константину Аксакову: «В Воронеже я встретился с М.С. Щепкиным. Чудный человек! Как понимает он искусство, как горяча душа его – истинный художник и художник нашего времени. Вечером пошли мы в театр, дочь его играла очень мило, была принята воронежскою публикой с восторгом; через день объявлен был «Ревизор», и мы с сожалением выехали из Воронежа».

Выходивший в Северной столице журнал «Репертуар русского театра» опубликовал заметки учителя воронежской гимназии И. Дацкова о великих гастролёрах в Воронеже. Вспоминая гастроли Щепкина в 1837 году, он пишет: «В продолжение почти целого мая месяца он участвовал во всех представлениях и пробудил в жителях усыплённое эстетическое чувство». А финал такой: «После отъезда Щепкина публика не могла уже равнодушно смотреть на гаерство актёров нашего театра, что и было причиною решительного его падения». К этому-то периоду «его падения» и относится, видимо, описание положения в театре в письме Кольцова Белинскому в феврале 1840 года.

«Потрясал все нервы»

Но вот в конце апреля того же года в Воронеже появляется великий трагик Малого театра Павел Степанович Мочалов. Здесь он играл с 28 апреля по 19 мая 1840 года.

«Павел Мочалов среди почитателей». Работа художника Николая Неврева

Среди его ролей тот же рецензент Дацков выделяет роли Фердинанда в драме Шиллера «Коварство и любовь» и Гамлета, сыгранную в бенефис, состоявшийся 10 мая.

Мочалов-Гамлет «потрясал все нервы и силою своего таланта и истинного выражения ужасной муки и делался целью, к которой стремилось истинное сострадательное участие всех… Он здесь обнаружил во многих сценах силу истинного сценического гения».

Две недели спустя после отъезда Мочалова роль Гамлета на нашей сцене играл знаменитый актёр XIX века Николай Хрисанфович Рыбаков, который был актёром воронежской труппы в антрепризе Млотковского. 

Николай Рыбаков

Современник так отзывался о Рыбакове: «Это прекрасный талант. Можно залюбоваться его важною и благородною наружностью, звучным органом и редким знанием сцены, чем владеют очень немногие». Тот же рецензент сравнивает игру двух актёров не в пользу последнего. Впрочем, поясняет: «Если бы не было на нашей сцене Мочалова, мы были бы и очень довольны игрою Рыбакова, но Мочалов избаловал наш вкус…»

Между прочим, начиная с 1860-х годов, основное место в репертуаре Рыбакова заняли пьесы А.Н. Островского. И в том числе он играл роль Несчастливцева в «Лесе», где его герой произносит фразу: «Сам Николай Хрисанфыч Рыбаков смотрел!».

Триумф и его последствия

В апреле 1850 года Михаил Семёнович Щепкин вместе со своим другом, великолепным комиком-буфф Малого театра Василием Игнатьевичем Живокини вновь приехал в Воронеж. «Воронежские губернские ведомости» сообщали: «Все эти представления – с 27 апреля по 26 мая – были исполнены театрального триумфа двух великих актёров. В воскресенье 7 мая дан был «Ревизор» Гоголя. Городничий – лучшее создание Щепкина. Другого гоголевского Городничего нет на русской сцене. В «Холостяке», оригинальной русской комедии Тургенева, Щепкин исполнил роль Мошкина. В игре Щепкина было так много искреннего чувства, что публика забыла, что видит перед собою актёра».

Михаил Щепкин

Не меньший эффект в воронежской публике вызвало и исполнение Щепкиным роли Фамусова в «Горе от ума». Рецензент П.В. Малыхин в «Воронежских губернских ведомостях» № 20 за 1850 год рассуждает: «Удовольствие, доставленное игрою г-на Щепкина, невыразимо: в нём не замечаешь актёра, а видишь именно то самое лицо, которое он представляет, и забываешь, что всё это происходит на сцене, а не среди общества, где так премудро действуют Фамусовы…».

Отзыв этот имел последствия для воронежского начальства. Шеф жандармов Л. Дубельт направил воронежскому губернатору  Николаю Лангелю предписание «приказать означенную пьесу немедленно исключить из репертуара Воронежского театра».  Дело в том, что пьеса Александра  Грибоедова была строжайше запрещена к показу в провинции, хотя с успехом шла на сценах Императорских театров в обеих столицах.