«Его уговорили выпить за здоровье молодых»: нарколог рассказал, чем закончилась одна рюмка после 25 лет трезвости

«Я в любой момент могу остановиться» – пожалуй, одно из самых опасных заблуждений, которое во многом делает алкоголизм и наркоманию такими коварными и такими трудными для лечения. Человек уверен, что полностью контролирует ситуацию, вот только близкие и врачи видят совсем другую картину. Помимо здоровья, алкоголь и наркотики разрушают привычную жизнь: люди теряют работу, семью, жилье – всё, что создавали годами и чем гордились. 

Кто находится в группе риска, куда можно обратиться за помощью и почему лечить иногда приходится всю семью — об этом и других аспектах зависимости мы поговорили с Евгением Черницким, заведующим отделением профилактики и лечения наркоманий Воронежского областного клинического диспансера, врачом высшей категории.

– Кто сегодня чаще всего попадает в наркологический диспансер? Изменился ли портрет пациента за последние годы – по возрасту, полу, социальному положению?

– Если давать обобщенный портрет человека с зависимостью (а это всегда «средняя температура по больнице»), то я бы сказал, что современный алкоголик – это мужчина среднего возраста, преимущественно рабочей специальности. Что касается наркомании, то здесь ситуация иная. В первую очередь благодаря профилактической работе правоохранительных органов: людей с наркозависимостью выявляют и ставят на учет, активно ведется профилактическая работа. Увы, чаще всего наркоман – это молодой человек, который нигде не работает, реже – учащийся. Женщины присутствуют и в той, и в другой выборке, то есть они тоже находятся в группе риска. Но у них формирование зависимости имеет свои особенности. Например, из-за страха перед общественным мнением они часто скрывают алкоголизм, маскируют запах, симптомы и еще реже, чем мужчины обращаются за помощью.

– Принято считать, что наркотическая зависимость страшнее алкогольной. Так ли это на самом деле?

– Согласен, такое мнение широко распространено. Мне самому часто приходится слышать сетования родителей наркозависимых: «Уж лучше бы он пил, чем кололся». Но это житейское заблуждение. И алкоголь, и наркотики – яд. Просто один убьет вас чуть быстрее. Механизм же воздействия на организм, психику, поведение, социальные связи – один и тот же. Современные синтетические наркотики, соли убивают молодых людей очень быстро – это огромная проблема и трагедия. С алкоголем угасание может растянуться на долгие годы, но полноценной жизнью это также назвать нельзя. Что касается принципов лечения алкоголизма и наркомании, то фармпрепараты, которые назначают пациентам, могут различаться, но подходы к лечению зависимостей общие.

– Можно ли сказать, что большинство пациентов с алкогольной зависимостью обращаются за медицинской помощью слишком поздно? Человек может осознать и принять тот факт, что не справляется с тягой к алкоголю?

– Нет, пьющий человек до последнего склонен отрицать наличие у себя болезни. Если у человека проблемы с сердцем, у него есть боли в животе, то он рано или поздно пойдет к врачу и будет выполнять назначения. К сожалению, с алкоголем это так не работает. В моей практике было очень мало случаев, когда алкоголик сам осознал необходимость лечения и обратился за помощью. Обычно все-таки тревогу начинают бить те, кто рядом. Они убеждают и буквально за руку приводят своих близких к врачу.

– Какие признаки должны насторожить? В какой момент обычное употребление алкоголя превращается в проблему и нужен специалист?

– Четкими критериями, когда к врачу надо было бежать «еще вчера», я бы назвал следующие признаки: пациенту для снятия напряжения и достижения уравновешенного состояния постоянно необходим алкоголь. Плюс доза выпитого неуклонно растет. Как следствие повышается толерантность к алкоголю – человек может пить много, его не тошнит, нет явных признаков отравления. В конце концов употребление сказывается на социальных нормах: они заметно снижаются. В результате прежде ответственный специалист и профессионал может прийти пьяным на работу или сесть за руль. Ослабевают привязанность, личностные связи, возникает похмельный синдром, страдают органы-мишени. В первую очередь это печень, сердце, головной мозг и в целом нервная система.

– Каким может быть первый шаг? Честно говоря, я не представляю, что человек с алкогольной зависимостью идет с этой проблемой к терапевту в поликлинику.

– Первый и, наверное, самый важный шаг – это осознание проблемы. Без него ничего не получится: пока человек будет убаюкивать себя мыслью: «Я сам смогу завязать в любой момент, никакие врачи мне не нужны» – болезнь будет прогрессировать. Нельзя вылечить того, кто этого не хочет – это аксиома. А идти к терапевту не обязательно, можно сразу обратиться к врачу-наркологу. В Воронеже такую помощь оказывает областной наркологический диспансер. Хотя по своему опыту могу сказать, что к врачам в поликлинику тоже приходится идти, чтобы разобраться с последствиями употребления. Помимо преодоления зависимости нашим пациентам приходится лечить пораженные алкоголем органы.

– Мне кажется, что у нас до сих пор осталось представление, что алкогольную зависимость лечат кодированием. Что сегодня действительно предлагают пациенту, кроме кодирования?

– Да, действительно, в советское время кодирование, особенно по методу Довженко, было одним из основных методов лечения. Сейчас спектр медикаментозных препаратов, психотерапевтических методик и приемов неизмеримо выше. Человеку доступна любая, в том числе и высокотехнологичная помощь – например, аппаратная нейромодуляция, когда на определенные участки мозга воздействуют магнитными импульсами или слабыми токами (транскраниальная электростимуляция и транскраниальная магнитная стимуляция). Есть лазерное кодирование и, конечно, появился широкий выбор медикаментозных препаратов, которые помогают в борьбе с зависимостью. Пациент может обратиться за помощью как в государственные медучреждения, так и в коммерческие клиники и реабилитационные центры. Все зависит от возможностей пациента и его приверженности лечению.

– Раньше о созависимости семьи почти не говорили, сейчас этот термин используют все чаще. Что он на самом деле означает? Получается, лечиться нужно и самой семье?

– Совершенно верно! Ведь когда человек с пагубными зависимостями приступает к лечению, меняются не только химико-биологические процессы в его организме. Меняется психика, восприятие, привычки. Человек учится жить по-новому. Учится брать на себя ответственность, справляться с кризисами и просить помощи. А если окружающие его близкие люди – так называемые созависимые – продолжают его опекать, решают его финансовые сложности, прикрывают перед начальством, то есть не проводят «работу над ошибками», то все возвращается на привычные рельсы. Привычные паттерны поведения берут верх и происходит срыв…

– Если попросить вас рассказать одну историю из практики, которая лучше всего объясняет, что такое зависимость, какую вы бы выбрали?

– Есть такая. Я часто рассказываю эту историю, поскольку она очень ярко свидетельствует о том, что алкоголизм – тяжелое заболевание, которое вылечить до конца невозможно. Можно лишь добиться ремиссии и поддерживать ее. Но прилагать усилия придется до конца жизни. Много лет назад мне довелось лечить молодого отца. Главной мотивацией к лечению была его маленькая дочка. Он ее очень любил, но мог лишиться общения с ней из-за своих пьянок: супруга была настроена очень решительно запретить общаться с дочерью. Лечение прошло успешно, 25 лет пациент находился в ремиссии, регулярно наблюдался у меня, срывов и употребления алкоголя не было. Но на свадьбе дочери его уговорили выпить «за здоровье молодых». И для него начался обратный отсчет времени… Сейчас это опустившийся, тяжело больной человек. Вывод здесь может быть только один: бывших алкоголиков не бывает. Если человек избавился от зависимости, пить ему уже нельзя никогда! Ни чуть-чуть. Ни на праздник. Совсем нельзя. И тогда у него будет впереди еще много лет жизни, рядом с любимыми и любящими его людьми.

Материал подготовлен в рамках проведения информационно-коммуникационной кампании