По профессии Лариса Данилина — постижёр. Так называют мастера, который создаёт парики и шиньоны. За 52 года работы она помогала изменить внешность многим артистам и поп-звёздам, но самыми главными клиентами стали больные дети. О том, как работает мастерица и как эта работа помогает ей самой бороться с недугом, Лариса Александровна рассказала «TV Губернии».

Суровые нитки

На рабочем столе среди бела дня ярко горит настольная лампа. При этом освещении Лариса Данилина делает очередной парик. Он предназначается семилетней девочке, полностью лишившейся волос.

— Мне через два месяца будет 71 год, а я до сих пор вижу без очков, — говорит постижёр. — Но зрение надо беречь, иначе не смогу работать. А работа — ручная и очень кропотливая. Раньше один парик могла за 20 дней сделать, а теперь у меня пальцы уже не те. Такую сложную работу я смогу закончить только за полтора месяца.

Прежде всего постижёру нужно найти натуральные волосы точно такого оттенка, как у клиента. Для нового парика Лариса Данилина решила взять русые волосы такого же оттенка, как у мамы девочки.

Чтобы парик был удобен, хорошо держался и выглядел естественно, важно тщательно обмерить голову. Результаты промера переносятся на деревянную болванку. По ней шьётся монтюр — тканевая основа будущего парика. Лариса Данилина использует для этого фатин — материал, который раньше использовали для пошива фаты. Он натуральный, почти невесомый, и голова в нём «дышит».

— Сейчас делают парики на китайских синтетических тканях, — объясняет мастерица. — Они рвутся, голова потеет… А у меня остались запасы фатина ещё с советских времён. На височки я вставляю обшитые тканью тоненькие пружинки от часов. Они невесомые, но прижимают виски, и паричок не стянешь.

Больше всего времени постижёр тратит на трессы — пряди волос, которые потом пришиваются к монтюру. Каждый волос надо переплести через три суровые нитки и завязать морским узлом. Сколько раз приходится проделывать эту операцию, Лариса Данилина сказать не может. Говорит, что никогда не пыталась сосчитать, а просто садилась и вязала узелок за узелком.

— Моя дочь попросила научить её делать парики, но в кровь порезала пальцы о нитки и бросила, — рассказывает Лариса Александровна. — Нет, говорит, не могу — слишком тяжело! Работу надо любить, иначе ничего не получится. Только тогда ты сможешь принести людям радость.

Парик для Ленина

Свою редкую специальность Лариса Александровна получила в Одесском театральном училище, а затем вернулась в родной Луганск.

— Я проходила практику в Луганском русском драматическом театре, — вспоминает Лариса Александровна. — Мой будущий муж был там артистом. Он влюбился в меня и сказал: «Ты отсюда никуда не уедешь!». И я осталась работать в театре.

Вместе с мужем Лариса служила искусству 20 лет. Гастролировала с театром по единому тогда ещё Советскому Союзу. Начинала работать постижёром, а затем стала заведующей гримёрным цехом. За эти годы приходилось делать грим и парики актёрам, исполнявшим самые разные роли, однажды довелось даже создать парик с лысиной для исполнителя роли Ленина.

Постижёр должен был вначале прочитать пьесу и обсудить с режиссёром, какой необходим грим, парики, бороды и усы. Впрочем, как признаётся мастер, парики для сцены делать проще, чем для обычной жизни. Публика видит эту работу на расстоянии. Даже из партера, не говоря о галёрке, разглядеть мелкие недостатки в работе невозможно. А если зритель и догадается, что актёр играет в парике, то примет это как должное.

Гораздо труднее создать парик, который не отличить от натуральных волос даже вплотную. Такие парики Лариса Данилина стала делать, когда ушла из театра.

Мешок шоколадок

В 2001 году муж Ларисы Александровны умер, и она сменила место работы. Однако специальность осталась прежней, а среди клиентов по-прежнему было много людей из мира искусства.

— Для восьми актрис из «Бандитского Петербурга» я разработала шиньоны без шпилек и накладные чёлки, — перечисляет мастер. — А для певицы Ирины Аллегровой я сделала такой парик: от корня чёрные тёмные волосы, а затем — белые длинные, и чёлка большая. Она до сих пор в нём выступает. Недавно видела её по телевизору на концерте в честь Дня России в этом парике, узнала и очень обрадовалась! При правильном уходе мой парик может прослужить до 25 лет.

Цена парика ручной работы из натуральных волос может достигать сотен тысяч рублей. Но для Ларисы Александровны главным всегда был не заработок. Ей нравилось, что парики возвращают людям красоту и уверенность в себе, помогают скрыть следы болезни или травмы.

— В Луганске я делала парик для обгоревшего танкиста, — вспоминает мастерица, — он полностью потерял волосы на голове. Я создала ему парик точно такой же длины и цвета, как причёска на довоенных фотографиях. Деньги брать отказывалась, но мужчина настоял. А потом он поехал домой в отпуск, и его мать не поняла, что сын в парике: «Сынок, у тебя отросли волосы!». Когда танкист возвращался на фронт, он заехал ко мне. Скупил в магазине все шоколадки, какие там были, и пришёл в гости с этим мешком.

Отложенный приговор

Из прифронтового Луганска Лариса Александровна перебралась в Воронеж. У неё были давние проблемы с сердцем. Оказавшись в спокойной обстановке, решила показаться врачам. И услышала диагноз, который прозвучал приговором.

— В конце 2023 года мне сказали, что я через три месяца умру. Можете себе представить? — спрашивает Лариса. — Доктор заявил: «У вас разрушаются оба сердечных клапана. Операцию делать нельзя, потому что кровь жидкая. Три месяца, от силы — полгода»… Я пришла домой, поплакала, помолилась… На следующий день пошла в храм. Когда вернулась, задумалась, чем заняться, чтобы отвлечься от своих мыслей. А через несколько дней мне неожиданно позвонили из Благотворительного фонда и предложили делать парики для больных детей. Это было настоящее чудо!

Умирать оказалось некогда. Из Благотворительного фонда Ларисе Александровне сообщают контакты ребёнка, которому требуется парик, и передают натуральные волосы, которые жертвуют волонтёры.

А затем начинается долгая изнурительная работа. Как призналась мастерица, кроме больного сердца и остеопороза, она страдает аллергией на шерсть. И на человеческие волосы.

— У меня перекрывает дыхание, — объясняет постижёр. — Приходится делать перерыв. Готовлю еду, кормлю внуков… Пью таблетки, а потом опять сажусь за работу.

Все эти усилия Лариса Данилина прилагает с одной целью — подарить парик очередному ребёнку.

— Надо видеть, как они радуются! — восклицает Лариса Александровна. — Я делаю им длинные волосы, чтобы можно было плести косы, делать хвост и любую причёску. Одна девочка даже заплела себе африканские косички, представляете! На примерку она пришла замкнутой, смотрела в сторону, вначале не хотела даже надевать парик. А надела — и стала тут же плести косички. Мы с её мамой смотрим — а она улыбается!

Недавно Лариса Александровна вновь показалась кардиологу, который отмерил ей три месяца жизни. Доктор изумился: что за чудеса?! А сама она уверена, что живёт до сих пор только благодаря работе.