Романтическая пастораль о первой любви. В зимнем саду Воронежского театра юного зрителя – долгожданная премьера сезона – спектакль «Маруся» по пьесе Натальи Шор. В мир девичьих грез окунулась корреспондент «TV Губернии» Кристина Штерн. И вот, что она там увидела.

Добрая и мечтательная девочка Маша очень любит свою куклу. А ещё она влюблена в Генку и просто готова упасть в обморок, когда он просит подтянуть его по русскому языку. Кажется, счастье так близко, но тут дорогу переходит лучшая подруга Светка, которая тоже претендует на сердце одноклассника. Режиссёр постановки – Максим Иванов, выпускник ГИТИСа. Жанр спектакля он обозначил как «романтическая «пастораль».

Максим Иванов, режиссер:

– Действие происходит в облаках, мечтаниях, розовом цвете. И в данном случае мы не осуждаем этот розовый цвет. Снимите розовые очки, увидьте реальность. Мы наоборот размышляем о том, что мечтать сегодня в нашем прагматичном, практичном мире очень важно. Человек теряет идеал, теряет веру во что-то высшее, лёгкость. В конце концов теряет красоту, позитивный взгляд вообще, любовь, и поэтому этот спектакль сделан, чтобы это все реанимировать.

Основа спектакля – пьеса Натальи Шор «Раз, два, три, четыре, пять, Машенька идёт гулять», которую отобрали на конкурсе драматургии для подростков «Драмтин». Максим Иванов еще на этапе эскиза разложил её на несколько ролей. Таким образом, появилась Маша 13 лет, 18 лет, слегка за 30 и женщина бальзаковского возраста: Марь Пална. Но по сути – это всё одна и та же Маруся. Существует она не только в разных возрастах, но ещё и разных эпохах.

Максим Иванов, режиссёр:

– Одна в чеховской эпохе, другая в пушкинской, третья, бабушка, у нас в современной. Она современная, независимая, свободная женщина, такая феминистка, бойкая, сама всё знает, и она более практичная, прагматичная. Маша, которой 18 лет, из советской эпохи, такая боевая, стиляга. Я это всё к чему, что девочка в 13 лет, как бы она не взрослела, внутри неё сохраняется девичья, тонкая, ранимая, мечтающая о чём-то высоком, светлом душа.

Анна Гребенщикова, актриса Воронежского театра юного зрителя:

– Мне досталась Мария, которая немножечко за 30 с активной жизненной позицией, слегка ветреная, романтичная, продолжает верить в любовь, и она является продолжением юности её дочери. Несмотря на то, что каждый образ описан очень явно, может быть даже нарочито, на самом деле, мне кажется, что режиссёр этим спектаклем говорит с подростком на новом языке. На старом-новом! Возможно, они этих девушек забыли, и мы хотим напомнить эту юность, романтизм, красоту, воздух.

Режиссёр Максим Иванов адресует свою постановку тем, кто как и он сам, тоскует по временам высоких идеалов. Речь не об отношениях мужчины и женщины, а о том, что происходит в душах девочек и мальчиков на стадии влюблённости. Особенно актуален спектакль для подростков. Ведь очень важно, как они будут воспринимать первые чувства.

Лилия Юникова, актриса Воронежского театра юного зрителя:

– Этот спектакль во многом – гимн вечной юности. Можно быть вечно юным в любом возрасте, а можно быть черствыми циничным уже в 13 лет, ничему не удивляться, ничего не ждать, и это очень плохо, а спектакль именно об этом, что нужно не потерять эту детскость.

Артисты играют на музыкальных инструментах: флейте и скрипке, а звукорежиссер – на пианино. Исполняют и фрагменты из оперы «Евгений Онегин». Это своеобразный намёк на суть мужских персонажей. В этой постановке их всего 2: сердцеед Генка, выступающий в образе барочного амура, и Павел – мечта любой женщины.

Олег Столповский, актер Воронежского театра юного зрителя:

– Это такой персонаж, который только в мыслях существует. Он как уставший Зевс, Ленский, Евгений Онегин, уставший от жизни, от всего, но ищущий любви. Это такой мираж. Мы все здесь поем, у каждого есть свой вокальный номер, девочки хором поют. Я один отдуваюсь.

По словам режиссёра, артист должен быть прежде всего чутким художником, чтобы передать мир девичьих грез. У актеров ТЮЗа это амплуа получилось. Спектакль Максима Иванова словно говорит: нужно верить в чудо, а эпоха прекрасных дам и благородных рыцарей, да и просто мечтателей не прошла – они живут в нас, правда, где-то глубоко.